Один из самых дорогих художников XXI века- Джефф Кунс отвечает на вопросы «черной пантеры» модельного бизнеса !
Cобираясь на встречу с Джеффом Кунсом, Наоми Кэмпбелл очень волновалась — как оказалось, совершенно зря: «Джефф выглядел так, словно ему очень просто с самим собой и, как следствие, со всем остальным миром тоже». По признанию Наоми, сидеть напротив художника — привилегия и бесценный опыт сродни духовному переживанию. Кунс в свою очередь не пожалел времени, чтобы подробно объяснить нашему приглашенному редактору смысл своих работ и рассказать, как устроена его личная «фабрика».
Одного из самых дорогих художников XXI века, Джеффа Кунса, часто упрекают в китче и фабричном методе изготовления работ. На деле в основе его скульптур и картин лежат чувственность, сексуальность и забота о человечестве.

Джеффа Кунс_cultureim_com_
НАОМИ: Некоторые ваши работы имеют сумасшедшие ценники. Так, «Воздушный шар-цветок» 2008 года ушел почти за 13 миллионов фунтов. Это признание? Для вас это вообще имеет значение?
КУНС: Если стоимость работы увеличивается, хочется верить, что ее стремятся сберечь. Это знак того, что люди признают общественно-культурную ценность твоего произведения. В этом есть смысл, но в конечном счете творчество — это интенсивный и яркий жизненный опыт, которым я просто стараюсь поделиться с другими.
НАОМИ: Высота вашей цветочной скульптуры «Щенок» из Бильбао 13 метров. Непросто такое изваять?
КУНС: Я тогда только закончил выставку «Сделано на небесах», так что мой ум был полностью открыт барокко и рококо. Я узнал о цветочных фигурах, которые делают в северной Италии и на юге Германии, в Баварии, и подумал, что было бы неплохо сотворить «живую» скульптуру, отражающую земной цикл. «Щенок» как раз такой: нужно поддерживать жизнь растений, учитывать температуры…
НАОМИ: …и времена года.
КУНС: Да, и времена года. А еще добиться того, чтобы скульптура работала в разных климатических зонах. Когда эта идея впервые пришла мне в голову, я думал, что было бы здорово сделать «Щенка» в виде ледяной скульптуры. Но климат сейчас так быстро меняется — идея не пошла.

«Абстракция — мощнейшее оружие!»

Джеффа Кунс_cultureim_com_4
НАОМИ: Питер Брант (владелец издательского дома Interview, бизнесмен и мультимиллионер. — Interview) заказал вам «Щенка» для своего поместья. Вы ездите туда, чтобы следить за скульптурой?
КУНС: Как только он купил работу, я приехал к нему, и мы со всей его семьей обговорили нюансы, записали инструкции. После я несколько раз приезжал к ним на смену времен года, но потом они и сами научились ухаживать за «Щенком». Мне хочется верить, что каких-то неправильных способов обхождения с этой скульптурой просто не существует. Если дать рисунок «Щенка» сотне детей и попросить их раскрасить его, то все сто рисунков можно будет использовать для нового дизайна. И не принимай я сам участие в создании этой скульптуры, увидев ее, наверняка сказал бы: «Вау!»
НАОМИ: Говорят, Дали сильно повлиял на вас. Что вас вдохновляло: цвета, формы, сюрреалистические образы?
КУНС: Наверное, последнее. В молодости ты толком не знаешь, что такое искусство. Впрочем, и с возрастом в этом вопросе умнее не становишься. В действительности же все начинается с внутреннего путешествия, вот сюрреализм и дада как раз про это. Дали был первым художником, с творчеством которого я познакомился — родители купили мне книгу его работ. А в 17 лет я набрался смелости, позвонил Дали и спросил, нужен ли я ему. Он неожиданно ответил: «Конечно, приезжай в Нью-Йорк». Мы встретились в отеле St. Regis. Он повел меня на свою выставку. Там я его фотографировал, а он позировал.
НАОМИ: Как круто!
КУНС: И не говори. То, что он нашел время для молодого художника, было большой щедростью. Кстати, вот он стоит перед своим галлюциногенным «Тигром». (Показывает фотографию.) У меня эскиз этой работы в спальне висит. На картине изображен тигр, и если отойти, то можно увидеть три головы Ленина. Дали был большим новатором, он игрался со множеством разных вещей, которые сильно повлияли на арт-мир. Тот же поп-арт во многом — это отражение идей Дали. Знаете, как в 1958-м он нарисовал «Сикстинскую Мадонну»? Папа Римский приехал в Нью-Йорк, Дали увидел его фотографию в газете и увеличил ухо папы, нарисовав в нем изображение Мадонны с ребенком. Сегодня эта картина находится в художественной коллекции Ватикана. И вся она сделана из точек. Она вдохновляла многих молодых художников, ведь до этого никто не создавал ничего подобного, тогда еще не было ни шелкографий Уорхола, ни комиксов Роя Лихтенштейна. Дали — это цокольный этаж, база. Он неустанно экспериментировал, читал научные журналы, его очень интересовала математика…

Джеффа Кунс_cultureim_com_7
НАОМИ (в сторону): И все-таки я задам ему этот вопрос. (Обращаясь к Кунсу.) Я читала, что иногда вы привлекаете ассистентов и у вас даже разработана специальная система цветовых кодов для того, чтобы они быстро могли нарисовать для вас большое количество работ. Как думаете, такие мастера, как Ван Гог или Рембрандт, были бы шокированы подобным подходом?
КУНС: На каждую картину уходит от года до двух с половиной. Это очень долго, такими темпами я не смог бы делать от шести до восьми картин в год. А у меня еще и другие дела имеются! Я хочу создавать скульптуры, инсталляции… Я не могу сидеть и весь день писать. Но еще я хочу все контролировать, поэтому ежедневно отсматриваю картины. И каждый жест, каждый мазок ложится так, словно сделал его я сам. Но я не говорю ассистенту: «Иди и нарисуй что-нибудь, а я потом подпишу».
«Я ежедневно отсматриваю картины, поэтому каждый жест, каждый мазок ложится так, словно сделал его я сам. Но я не говорю ассистенту: «Иди и нарисуй что-нибудь, а я потом подпишу»».

Джеффа Кунс_cultureim_com_11

«Я ежедневно отсматриваю картины, поэтому каждый жест, каждый мазок ложится так, словно сделал его я сам. Но я не говорю ассистенту: «Иди и нарисуй что-нибудь, а я потом подпишу»

НАОМИ: Я знаю, что ваша жена Джастин — тоже художник. Вы работаете вместе?

КУНС: Да вся наша жизнь — сплошное сотрудничество. У нас шестеро детей, шестой родился полтора месяца назад.
НАОМИ: О боже, мои поздравления!
КУНС: Спасибо! Смысл жизни в нашей семье — это искусство. Джастин раньше постоянно работала в студии, она очень артистичная. Вместе мы делали
ювелирные проекты, но сейчас она большей частью занята…
НАОМИ: …семьей.
КУНС: Верно. Но она по-прежнему рисует картины и делает украшения.
НАОМИ: А дети еще не пытались взяться за кисть?
КУНС: Нет, но, представляете, у нашей маленькой дочери Скарлетт уже проявилась склонность к вашей профессии. Она очень женственна, и ее любимая книга «Шуз-ла-ла» — о том, как девочки покупают обувь. Вечером она дает мне каталог одежды и просит: «Почитай мне книжку, папа!»
НАОМИ: Класс! Слушайте, а вот еще многие критики говорят, что ваши работы вдохновлены идеологией потребления. Вы не находите, что тут есть параллели с тем же Энди Уорхолом, с его супами Campbell’s?
КУНС: Да меня вдохновляет весь мир вокруг! Когда я был молод, Эд Пашке говорил мне: «Все уже создано, ты должен только оглянуться». Следовать собственным интересам — вот что действительно важно в жизни. Я стараюсь все принимать, все задействовать — не важно, что это. Конечно, есть тут и коммерческая составляющая. Вспомните себя ребенком, когда вы думали: «Вот это я хочу на Рождество!» Это еще и вопрос желания, неподдельного интереса.

Джеффа Кунс_cultureim_com_12
НАОМИ: Когда вы продали свою первую работу? Как она выглядела?
КУНС: Мою первую картину продал мой отец. Он занимался интерьерами, у нас в Пенсильвании был магазин мебели. И отец выставлял мои работы в витрине. Кажется, мне было девять лет, когда он продал одну из них за 900 долларов.
НАОМИ: Ого, рано начали!
КУНС: Да-да, ну, может, все-таки за 300 долларов. Но я точно помню, что одну из них купили за 900. Уверен, отец понимал, что существуют картинки и поинтереснее, чем мои, но, несмотря на это, он охотно шел мне навстречу. Когда же я окончил институт, уже здесь, в Нью-Йорке, я продал свое первое серьезное произведение предпринимателю Патрику Лэннону. Однажды он пришел ко мне в студию, увидел работу с пылесосом и сказал: «Знаешь, Джефф, а я ведь начинал с того, что продавал пылесосы, по домам ходил».
НАОМИ: Он понял, что это про него!
КУНС: Точно. В той работе я намекал на то, что полвека назад продажи стояли на передовой культуры. Если в 1950-е вам звонили в дверь, то это были продавцы пылесосов. Я и сам в детстве прямыми продажами занимался. Торговал оберточной бумагой.
НАОМИ: Под Рождество?
КУНС: Да круглый год. Ленточки, бумага — они все теперь в моей серии «Торжество». Еще я шоколад продавал.
НАОМИ: Такой, в маленьких коробочках?
КУНС: В маленьких. Мы жили в пригороде, родители иногда вывозили меня в другие города в округе, и я ходил по районам, стучал в двери. Мне это нравилось, потому что никогда не знаешь, кто тебе откроет, как этот человек будет выглядеть, будет ли там неряшливо или, напротив, красиво, пригласят ли тебя войти, какой запах будет доноситься из кухни. Приятное чувство признания.
НАОМИ: И независимости! Наверное, потрясающие чувства в столь нежном возрасте.

Джеффа Кунс_cultureim_com_5

 

«Когда же я окончил институт, уже здесь, в Нью-Йорке, я продал свое первое серьезное произведение предпринимателю Патрику Лэннону. Однажды он пришел ко мне в студию, увидел работу с пылесосом и сказал: «Знаешь, Джефф, а я ведь начинал с того, что продавал пылесосы, по домам ходил»

КУНС: Все это про уверенность в себе и своих силах. А еще про то, как с помощью друг друга люди удовлетворяют свои потребности.
НАОМИ: В 2002 году вы, Дэвид Боуи и Пол Маккартни стали кавалерами французского ордена Почетного легиона. Хорошая компания. После произнесения этих имен напрашивается вопрос: музыка для вас имеет большое значение? Вы же Дэвида знаете?
КУНС: Я встречался с Дэвидом и считаю его одним из самых важных артистов XX и XXI веков. Если провести параллели с мифами Древней Греции, то Боуи — бог Аполлон. Когда тот исполнял музыку, он становился женщиной.
НАОМИ: Я его обожаю. Он сейчас не выступает, но на церемонии открытия лондонской Олимпиады мы выходили под его музыку.
КУНС: А Пол Маккартни? Боже, я ребенком смотрел выступление битлов на шоу Эда Салливана! А еще меня очень вдохновляли Led Zeppelin — Джимми Пейдж и Роберт Плант. В 16 лет я часами нарезал на машине круги под их песни. А не так давно я лично познакомился с Плантом и сказал ему: «Это вы меня научили чувствовать».
НАОМИ: И мечтать?
КУНС: И мечтать. Потому что музыка первична, она усиливает чувственные ощущения, в ней все о чувствах.
НАОМИ: Вы сыграли небольшую роль Арта Агноса в картине «Харви Милк» 2008 года. Интересный опыт?
КУНС: Не то слово — фантастический! Режиссер Гас Ван Сент увидел меня в передаче Today и сразу подумал: «Вот это мой Арт Агнос!» Шон Пенн ко мне был очень добр, хотя я совсем не актер. И Джеймс Франко тоже меня всячески поддерживал.
НАОМИ: Джефф, вернемся к вашей непосредственной работе. Вот вы мне вначале рассказывали о серии «Роскошь и деградация». В ней вы подняли тему алкоголя в искусстве, сделали очень интересные арт-объекты для брендов Gordon’s, Jim Beam и Martell. Вам понравились визуальные ассоциации или, быть может, вам была интересна концептуальность алкоголя в обществе?
КУНС: «Роскошь и деградацию» я сделал сразу же после серии «Равновесие». Помню, что я шел по 5-й авеню и на углу 22-й улицы увидел магазин алкоголя, в витрине которого стоял поезд Jim Beam с локомотивом, семью вагонами и рельсами. И я подумал: «Какой потрясающий реди-мейд-объект! Но как же мне превратить его во что-то, связанное с алкоголем?» Тогда я впервые использовал нержавеющую сталь. Идея была в том, чтобы создать что-то визуально охмеляющее, сохранить душу алкоголя. А потом я понял, что получится предмет искусства — можно отлить вагон, который Jim Beam наполнят алкоголем и закроют крышкой, и работа сохранит целостность и честность. Они согласились. Так появился первый объект. Затем я стал наблюдать за одним алкоголиком, видел, как он начинал мямлить, следил за его деградацией, хаосом его жизни. Тогда же я заметил, что, когда подъезжаешь в метро к обеспеченным районам, реклама меняется. Она становится более абстрактной. Все это я зафиксировал, отснял, а потом написал картину маслом. В зависимости от уровня достатка общество хочет, чтобы ты вытянул себя за волосы, стал много зарабатывать, стал успешным, а потом оно же и бьет тебя всем этим по башке — и начинается деградация.
НАОМИ: И правда, когда идешь из аптауна к мидлтауну в сторону Бронкса, это очень бросается в глаза. Я заприметила это еще в 17 лет, когда только приехала в Нью-Йорк.
КУНС: Абстракция — мощнейшее оружие!

Джеффа Кунс_cultureim_com_8

 

 

НАОМИ: А вы коллекционируете чужое искусство?

КУНС: Коллекционирую. Главным образом для того, чтобы оставаться информированным. Несколько вещей, которые я приобрел, буквально изменили мою жизнь. Например, Пикассо — он сыграл для меня огромную роль. У Пикассо так много отсылок к самым разным вещам! Он такой всепроникающий! Такая высокая плотность информации, аж дух захватывает. При этом все его работы сделаны в интуитивной манере. Пикассо мог себя день за днем повторять, у него были любимые темы и изображения, которые кажутся похожими, но выходили они все равно разными. Мы с женой начали собирать искусство, чтобы дети поняли, что мир не ограничивается работами их родителей.
НАОМИ: Да, Пикассо мне тоже голову сносит. Кажется, у меня назрел последний вопрос: что бы художник Джефф Кунс хотел еще сделать? Что его вдохновляет сегодня?
КУНС: Ой, я вообще много чего хочу. Некоторые свои вещи я же делал по наитию. Просто делал, просто чувствовал. Определенная осознанность искусства появилась у меня только со временем. И теперь я хочу создать что-то такое, что станет для меня наивысшим уровнем опыта, переживания, возбуждения…
НАОМИ: Хотите самому себе бросить вызов?
КУНС: Почему нет? Вокруг меня сейчас так много недопонимания. Люди считают, что у меня настоящая фабрика, меня даже сравнивают с Энди Уорхолом и его многочисленными ассистентами. Но на самом деле я всего лишь пытаюсь достичь баланса: с одной стороны, у меня всегда большие проекты, над которыми я подолгу корплю, с другой — я стараюсь добиться того, чтобы все мои работы сохранили свою спонтанность. И прямоту.